Лидеры вступают в бой
Походы в Турцию
Накануне
Война
Набег на Констанцу
Военные комиссары
Владимирский Лев Анатольевич
Андреус Константин Юрьевич
Работать с каждым бойцом
Список литературы
Карта сайта

-- РЕКЛАМА --

Взгляд с другой стороны

развивать скорость 35 узлов. Но корабль пришел из арсенала в Галаце только 10 июня и необходимо было решить ряд технических проблем, да и экипаж был укомплектован в основном молодыми матросами. Оба корабля располагали современным оборудованием для централизованного управления стрельбой.

Опознанные русские корабли были по размерам больше и более современнее. Но они не стреляли в румынские корабли, которые были неразличимы на фоне темного и высокого берега.

Два разрыва снарядов в одно время, очень близкие и очень мощные, в какое-то мгновение заставили меня поверить, что по нам ведут огонь. Наши пушки в 04:12 открыли огонь на расстоянии, которое уменьшилось с 14800 метров до 11400 метров. Вела огонь и «Regina Maria». Вначале я не видел орудийных вспышек, позже различил три, где-то по корме противника. Правда не понял, идут они от нас или с берега. Руководителем стрельбы на «Marasti» был опытный офицер – капитан Ион Тогиняну, который преподавал в Морском училище. На «Regina Maria» руководил стрельбой более молодой офицер, пользующийся авторитетом – капитан Ион Михача. Стрельба корректировалась классически «как в Ютландском бою». Капитан Тогиняну и его помощник в артиллерийской команде младший лейтенант Думитру Пырвулою обратили внимание на то, первый бортовой залп получился с недолетом и они ввели двойную поправку: по азимуту и дальности. Третий залп оказался удачным. После первого залпа треснули стекла рулевой рубки, где оставался только командир – капитан-командор Еужен Деляну и рулевой - сержант из резервистов Ион Бурлеску.

Бой продолжался, потом один из русских миноносцев повернул кормой в сторону берега (время 04:15), начал постановку дымовой завесы и под ее прикрытием направился в открытое море. Тогда я его разглядел хорошо. Корабль был трехмачтовый, с двумя трубами. Передняя – была приподнятой. Запомнился мощный силуэт и большая скорость корабля. Сначала он направился на восток, потом поменял курс, выпуская толстые клубы дыма.

«С плавбазы «Constanta», стоящей у нулевого причала, в 04:11 были замечены силуэты двух кораблей, идущих курсовым 110°-115° на юго-запад (запись командира минно-торпедной группы лейтенанта-командора Виктора Войнеску). У одного корабля типа «Москва» было заметно пламя от стреляющих орудий. В 04:12 мы зафиксировали падение снарядов вокруг советских кораблей. Это стреляли наши миноносцы, идущие курсом на северо-запад».

Советские корабли поставили дымзавесу и повернули левым бортом, взяв курс приблизительно на северо-запад.

Во время огневой дуэли раздался первый залп батареи «Тирпиц» (в 04:24). Второй залп мы услышали где-то через минуту.

Русские корабли удалялись в море и казались невредимыми. Последние выпущенные ими снаряды упали вокруг «Admiral Murgesci». Несколько снарядов разорвалось на территории восточнее маяка Carol.

Ведя огонь через дымовую завесу, в район вражеских мачт, румынские миноносцы постепенно прекратили стрельбу на дальности 16000 метров («Marasti») и 18000 метров («Regina Maria») (время 04:19 и 04:22 соответственно).

Тем временем открыли огонь тяжелые германские орудия, находящиеся южнее Констанцы (батарея «Тирпиц» 280 мм), залпы которых ощущались через определенные интервалы.

Взошло солнце и два русских корабля, появившиеся из дымовой завесы были хорошо видны на западе с мостика «Marasti». С носового дальномера можно было различить даже части надстроек.

«Я только устремил свой взор к русским кораблям, как громадное пламя появилось над первым дымом. Когда оно погасло, мы заметили только лишь один корабль. Это нас поразило. Раздались крики «Ура!». Наверно вражеский корабль наткнулся на мину и развалился на части, как самолет. Мастер Чобану, который в это мгновение наблюдал через большой дальномер, сказал мне после взрыва, что корабль тонет, корма быстро уходит под воду». (Николае Косински).

Между 04:12 и 04:19 «Marasti» успел сделать 6 орудийных залпов, израсходовав 19 снарядов, лег на курс N10°Е, наблюдая корабли противника на курсовом углу 80°.

До 04:15, когда вражеские корабли повернули почти одновременно, были произведены 3 залпа из обеих спаренных пушек, после которых стрельба была перенесена на второй корабль. Миноносец сделал еще три залпа. Четвертый залп кормового орудия дал осечку. Последние несколько залпов оказались не прицельными и только из носового орудия (4 выстрела). Потом цель скрылась в дыму. «Regina Maria» открыла огонь одновременно с «Marasti», идя курсом N5°Е с расстояния 14000 метров. Снаряды первого залпа упали с правого борта второго корабля, находящегося справа. В 04:16 «Regina Maria», находясь на курсовом угле по отношению к «Marasti», взяла курс N20°Е с меньшим наклоном по отношению к противнику, который повернул примерно на 180°. После четырех залпов стрельба была прервана на короткое время из-за появления впереди ««Admiral Murgesci». В 04:22 был произведен последний пятый залп с расстояния 18000 метров. Произошли две осечки. Залпы в целом были редкие. «Не открываешь огонь, друг?» - спрашивал с некоторым раздражением помощник командира Сэвулеску руководителя стрельбы, увидев, что первый залп запаздывает. «Regina Maria» в целом израсходовала 23 снаряда.

На румынских кораблях сложилось впечатление, что один из советских миноносцев получил повреждение. Это заставило корабль прекратить огонь и сменить курс, чтобы уйти под прикрытие дымовой завесы. Гибель головного корабля произошла между 04:23 и 04:25 и сопровождалась громадным пламенем, похожим на «перевернутое солнце» - что возможно было последствием взрыва артиллерийского погреба, вызванного в свою очередь пожаром. По наблюдениям лейтенанта – командора Войнеску «перед тем, как залп батареи «Тирпиц» достиг цели, произошел огромный мощный выброс дыма, и на горизонте вырисовался тонущий корабль …»

Левее дыма вышел другой корабль, по которому вела огонь батарея «Тирпиц». Наблюдались вспышки от стреляющих орудий «Лонже Бруно», снаряды которых ложились намного левее.

Северная группа эсминцев «Marasesti» и «Regele Ferdinand» (на борту последнего находился командующий эскадрой Аугуст Роман), покинувшая после 03:30 ночную якорную стоянку у мыса Мидия, медленно шла курсом приблизительно на юго-запад. Около 04:00 на боевые посты были переданы сигналы о наличии каких-то вражеских кораблей в юго-западной зоне Констанцы. Командующий посчитал, что по всей вероятности враг предпринял двойную атаку, с большим привлечением сил и приказал возвратиться к северному входу заграждения, который оставался открытым после ухода эсминцев (время 04:10). Где-то к восходу солнца с «Regele Ferdinand» заметили со стороны солнца, к северо-западу мачты и надстройки других кораблей, находящихся на горизонте. Ближе к 04:30 по направлению к юго-западу были замечены две мачты на дистанции около 25000 метров. Артиллерийская команда наблюдала вспышки стреляющих орудий одного вражеского корабля южнее Констанцы направленные в сторону берега, а в 04:24 – взрыв, похожий на срабатывание мины.

«Как руководитель центрального поста управления стрельбой, я был в курсе того, что происходило за пределами поста, следя за донесениями артиллеристов. Неожиданно в наушниках услышал: «Попал!… Попал!... Взлетел на воздух!...». Я открыл водонепроницаемую дверь, ведущую на бак, и увидел на юге почти у горизонта взрыв. К небу поднялся громадный и высокий столб огня. Мне показалось, что это был взрыв, характерный для мины». (Раймонд Стэнеску – личные записи 1941 г.).

Около 05:00 началась новая воздушная атака на Констанцу. Она должна была, по всей вероятности по времени совпадать с корабельной. Авиация из Мамая поднялась в воздух. Вел огонь и эсминец «Marasesti». После шестого выстрела русский самолет загорелся и начал падать. Летчики пытались выровнять машину, но она продолжала валиться вниз. Один летчик пытался выпрыгнуть, но его парашют загорелся. Самолет вспыхнул еще сильнее и, перед тем, как упасть в море, разломился на несколько частей, которые попадали в воду. С моря вел огонь из 102-мм орудий «Admiral Murgesci». Другой бомбардировщик, уйдя в сторону Мамая тоже загорелся. Третий оставил только шлейф дыма. Этим завершилась воздушная атака.

Из сброшенных бомб одна упала в зоне морского вокзала возле продуктового магазина.

«Marasti» и «Marasesti» вскоре зашли в базу для пополнения запасов горючего и воды. «Regina Maria» должна была вернуться после обеда и приступить к монтажу изоляции в котельном отсеке.

В это время в Констанце лейтенант-командор Виктор (Нице) Войнеску, командир группы подводных лодок, плавбазы и сторожевиков по тревоге около 04:00 отправил в море «Vijelia» и «Viscolul». Однако, большая дистанция и высокая скорость русских кораблей заставили его отозвать сторожевики. Сторожевики не менее часа преследовали вражеские корабли, выжимая максимальную скорость. Двигатели типа «Исота Фраскини» сторожевых кораблей такую нагрузку не смогли бы выдержать. Однако после взрыва в открытом море, лейтенант – командор Войнеску решил сам на «Viscolul» (командир Ион Захария) в сопровождении «Vijelia» (командир лейтенант Игнат Штефан) отправиться на место взрыва советского корабля. «Viscolul» вернулся около 09:00 со шлюпкой на буксире, в которой находились 12 оставшихся в живых русских моряков и несколько кусков корабля. «Vijelia» доставила не берег других оставшихся в живых моряков, среди которых был летчик одного из бомбардировщиков капитан Чебанов, сбитый еще утром. Русские моряки были подняты из большого пятна мазута, вытекшего из поврежденных цистерн. Все они был отправлены в казарму плавбазы. Здесь пленные выстирали и высушили свою белую летнюю одежду. Здесь же их и покормили. Все моряки были здоровыми, крупного телосложения, но смотрели боязливо. С помощью двух курсантов Морского училища, которые владели русским языком, советские офицеры, среди которых находился командир Тухов и старший механик (видимо командир БЧ-5 инженер-капитан-лейтенант В. И. Голубов – примеч. авторов) были переведены в офицерскую штрафную команду. Таким образом стало известно, что потопленным оказался лидер «Москва», водоизмещением 2895 тонн, имеющий 5 130-мм орудий и 9 торпедных аппаратов (так в тексте – примеч. автора), скорость 35 узлов (по «Морскому альманаху» 1939 года). Другой корабль того же типа принимавший участие в набеге был лидер «Харьков». Таким образом из воды было поднято 69 человек, оставшихся в живых, 26 из них спасли сторожевики, а 41 человек – гидросамолетами типа «S-52» из Мамаи.

Огонь велся в течении 10 минут.

Ритм в три орудийных залпа в минуту свидетельствовал о натренированности артиллеристов. Стрельба производилась прицельно или по площадям.

В слабом утреннем свете, когда солнце еще не взошло, берег выглядел толстой черной линией. Два снаряда упали в акватории порта, остальные поразили видимые объекты – вокзал «Палас» и дальше, где находились нефтехранилища и эшелон с боеприпасами. Эшелон был разбит, много вагонов горело, пожаром были охвачены нефтехранилища. Вокзал и железнодорожные пути также были разрушены. Прекратив огонь корабли отошли под прикрытием дымовой завесы. После выхода из дымзавесы по ним открыла огонь тяжелая немецкая батарея «Тирпиц». Советские корабли изменили курс, чтобы выйти из боя. При этом лидер «Москва» затонул от взрыва, переломившись пополам. Пламя, дым и столб воды поднялись на 30 метров.

«Харьков» продолжил движение, обстреливаемый береговой батареей («Тирпиц» выпустил, кажется, 53 снаряда), и на какое-то время потерял ход вероятно по причине близкого падения снаряда.

Румынские авторы ссылаются на советские источники, в частности на книгу Г. И. Ванеева «Черноморцы в Великой Отечественной войне», который пишет, что противовоздушные средства кораблей сбили два самолета.

Журнал боевых действий ВМС Румынии не подтверждает вмешательство румынской или германской авиации в эту операцию. Речь возможно шла о немецких гидросамолетах типа «Арадо». В 05:50 румынский гидросамолет, совершающий разведывательный полет южнее Тузлы, обнаружил корабль типа «Ташкент» и в 06:40 два военных корабля в 30 милях южнее Мамаи. Речь шла о двух советских кораблях, которые удалялись от румынского побережья.

Действия советских кораблей были тщательно спланированы и налет проведен был внезапно. Воздушная же бомбардировка опоздала. Одна группа из трех, состоящая из семи самолетов, смогла приблизиться к Констанце, потеряв при этом несколько бомбардировщиков. Ранняя морская атака кораблей привела к ощутимым потерям на вокзале Палас. Операция завершилась неожиданной гибелью лидера «Москва» из-за незнания зоны минного заграждения.

Советская историография критиковала отсутствие синхронности в действиях кораблей и авиации и направление лидеров на обстрел Констанцы вместо крейсеров, которые своими 180-мм орудиями могли поразить военные объекты, находясь на внешней стороне минного заграждения.

Советские корабли не стреляли в румынские миноносцы. Некоторые наблюдатели, находившиеся в то время на борту румынских кораблей утверждали, будто один из советских кораблей получил повреждение, предположительно кормовой надстройки. Как свидетельствуют записи в бортовых журналах и сами участники этих событий «Marasti» вел огонь по лидеру «Харьков», а «Regina Maria» по лидеру «Москва».

Авторы не принимают во внимание версию потопления лидера «Москва» по ошибке. То есть советской подводной лодкой. Эта версия считается маловероятной, опубликованной, кстати в журнале румынского ВМФ №12 за 1992 год. Кто же будет умалять значение своих вооруженных сил и отрицать их эффективность в обороне военно-морской базы?

Спасенные моряки с лидера «Москва» сначала были отправлены на плавбазу, а потом в лагерь для военнопленных. Офицеры вместе с тремя летчиками - всего поднято 12 человек - были отправлены в Штаб ВМФ в Бухарест (в то время он находился на площади Амзей). Там их допросили пытаясь узнать причину гибели корабля.

Командование немецкой 280-мм батареи утверждало, что одним снарядом попали в корабль. Немецкий офицер – техник-координатор минного заграждения записал на свой счет потопление советского корабля. В конечном итоге и румынские офицеры с миноносцев высказывали, что снаряд, попавший в лидер «Москва», мог вызвать пожар, который привел к взрыву артиллерийского погреба.

Вполне естественно, советские офицеры не смогли сказать что-либо конкретного. Они находились на своих боевых постах и не владели обстановкой. После взрыва они оказались в воде. На немецком корректировочном посту с прекрасной базой обзора батарей «Тирпиц» южнее Констанцы и «Ланге Бруно» севернее города – находящимся на крыше отеля «Карлтон» (Констанца) находился и румынский лейтенант ВМФ Николае Тудор. Позднее он рассказывал, что немецкий офицер с поста, который немного опоздал при объявлении тревоги, застал батареи уже готовыми к бою. Сперва советские миноносцы приняли за румынские, но увидев два миноносца из Аджиджи, скомандовал открыть огонь.

«Москва» в момент взрыва пересекла границу минных заграждений со стороны Тузлы. Корабль налетел на мину, которая вызвала взрыв кормового артиллерийского погреба.

О допросе офицеров с лидера «Москва» рассказывает капитан Георге Мокану (Свидетельские показания капитан - командора Г. Мокану, Бухарест – 1985 год) из Штаба ВМФ. Он позаботился о размещении офицеров, организовал им «улучшенный рацион питания за свой счет». Советские офицеры выглядели озабоченными как судьбой своих семей, так и возможностью потерять зрение после плавания в мазуте.

Капитан Мокану старался подбадривать их, говоря им, что их действия (имеется в виду действия советских кораблей) безупречны с военной точки зрения и они как пленные пользуются всеми правами, предусмотренными международной конвенцией. Их допрашивали и немецкие офицеры в казарме Малмайсон. Потом офицеров направили на грузовой машине под охраной унтер-офицера на место временного тюремного заключения в Фьербинци-Ильфов.

Исход операции 26 июня стал наукой для обоих сторон. Впоследствии, до конца войны Констанца не обстреливалась со стороны моря. Генеральный штаб румынской армии планировал летом 1941 года осуществить набег против советских кораблей, которые обстреливали румынские позиции в районе Одессы. Но командование ВМС доказало бесполезность операции с использованием эсминцев «Marasti» и «Marasesti». В прибрежной зоне могли быть выставлены минные заграждения, а стрельба кораблей в течении 4-5 минут по Одессе дала бы низкий эффект, несоразмерный с тем риском, которому подвергались корабли. Поэтому в Одесскую бухту ночью хотели послать только торпедные катера, осадка которых позволяла пройти над минами.

В полдень 26 июня авиация, прилетевшая с севастопольских аэродромов, попыталась выяснить результаты набега и бомбардировок Констанцы. После 13:00 в порту еще три раза звучал сигнал воздушной тревоги. Эсминцу «Marasesti» было приказано сменить позицию, сняться со швартовых и встать на якорь. Воздушная тревога совпала с эволюциями и корабль поторопился выйти из порта. Спустя 10 минут, убедившись, что опасность миновала, эсминец вернулся.

«Я смотрел на лица моряков. Сколько в них было тревоги, когда они входили в порт – заметил капитан – командор А. Пелимон – командир корабля, - наверное это чувство было естественное и оно было присуще всем экипажам стоящим в порту кораблей. В качестве убежища могли быть использованы подвалы морского порта и зернохранилище».

Вечером, получив все необходимое, «Marasesti» должен был вернуться на свой пост наблюдения у Мидии, а «Marasti» стать на якорь на свое обычное место южнее Констанцы.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10]

     
  © www.lider-moskva.ru 2010-2019